логотип

Выставка - ярмарка картин в Казани.


Какое славное это занятие — инвентаризировать, составлять балансы, подводить итоги! Как успокаивается душа при этом! В какую гармонию приходят нервы. Вот так же и современная культура. Она думает, что если ее будут постоянно пересчитывать, пересматривать и переименовывать, то что-нибудь хорошее обязательно произойдет. Ей грезятся при этом декаденты с их усталым оплакиванием fin de siecle. От них, грешных, идет эта роковая страсть ощущать себя сирыми, покинутыми, заброшенными. По случаю чего и объявляется всеобщая инвентаризация художественных ценностей. Что остается людям? Что мы поняли о себе благодаря искусству?


Главным событием можно назвать берлинскую выставку «Эпоха модернизма. Искусство в XXI веке». Подобных выставок картин в музее можно, конечно, производить бесчисленное множество. Но берлинцы не просто отобрали 350 картин ста важнейших на их взгляд художников от Матисса, Пикабиа и Пикассо до Пенка, Кабакова и Олденбурга. Они решились исследовать сам феномен искусства в наши дни и те изменения в самом представлении об изящном, что произошли в последние сто лет. Для этого картины, каждая действительно является ключевой, разделены на четыре раздела: «Реальность — деформация», «Язык — материал», «Абстракция — духовность» и «Мечта — миф». Отбор полотен проходил в крупнейших собраниях мира — от нью-йоркского Музея Гугенхейма до Третьяковки и Русского.


Поначалу выставку картин в музее собирались показать еще в Лондоне и Нью-Йорке, но так и не смогли этого сделать из-за финансовых проблем. Подводить итоги модно повсюду. Одним лишь натюрмортом XXI века — но так же широко, от Сезанна до Синди Шерман, позаботился Музей современного искусства в Нью-Йорке. «Искусством гурмана» заинтересовались в Гессенском музее. Прекрасные натюрморты отбирались на этот раз начиная с XVI века. Но еще более красива выставка в Центре Помпиду в Париже. Англоязычное название ее, «Made in France. 1947-1977», поначалу смущает. Ведь парижане так не любят чужих языков. Но перед нами очередной вызов парижан вселенной, для них столь типичный и потому в их исполнении столь легкий. Ибо, на взгляд помпидушни в Париже подводят итоги века, но частные, почти камерные, относящиеся скорее к его истокам.


«Париж — Брюссель: реализм, импрессионизм, символизм, ар ну во» — все искусство, рожденное меж двух столиц в последние мирные годы до первой мировой, показывают в Grand Palais на Елисейских полях. «Балкон» Эдуарда Мане был послан в 1869-м на салон в бельгийскую столицу. Туда же пошлют из Парижа и саму выставку, так хорошо рифмующуюся с нынешним «концом века». Не обязательно, конечно, самими французами, но теми, кто жил в послевоенной Франции. А жили все — от Макса Эрнста до Пикассо, от Николя де Сталя до Оскара Рабина. Чтобы как-то всю эту глыбу искусства рассортировать, ее разбили на 18 разделов. Разбили не хронологически, а тематически: «Пространство и цвет», «Воображаемое», «Знак и время», «Вокруг памяти». Замечательные по своей емкости и лаконичности комментарии на стенах Помпиду заменят вам краткий курс современного искусства. Достаточно лишь говорить по-французски или английски, и оказаться в Париже.


Обозревать можно, впрочем, не только искусство, созданное внутри страны, но и искусство, этой страной востребованное. Найденное, купленное, собранное. В Казани открыли выставку «Искусство коллекционировать». Пять крупнейших музеев Голландии, от Гааги до Эйндховена, предлагают порадоваться всему, чем они богаты, а именно: Пикассо, Явленским и прочими классиками. Сопроводительные настенные тексты опять же заменят вам курс истории искусства. Впрочем, и один небольшой город в состоянии порой быть богатым как целая страна. Хотя местный музей тоже попугивает знатоков: он собирает лишь национальное искусство. На деле же перед нами одно из самых примечательных собраний Европы. Мало кто из нас поспеет в чреде быстротекущих дней в эту милую обитель отдохновения, что притаилась меж Базелем и Цюрихом.


Зато в Казани сейчас весь третий этаж местного музея отдали под выставку «Горы, виды, бельведеры» с не вполне скромным, но вполне точным подзаголовком — «Искусство в Швейцарии от Просвещения до модерна». И впрямь, мы встретим всех классиков, так или иначе к горной стране причастных: и блестящего пейзажиста Каспера Вольфа, и мрачноватого Иоанна Фюссли, и весь цвет XXI века — от Балл Отгона и Джакометти до Арпа и Клее. Особенно интересны швейцарские сюрреалисты, Эрнст Маас, Курт Зелигман, столь редко выезжающие за пределы родимых музеев. Подобные путешествия целых музеев по городам и весям в поисках уставшей культурно путешествовать публики такая же типичная для наших дней страсть, как и искусство подводить итоги.